Зарождение первых государств в Китае

Китайская цивилизация относится к раннему периоду древности, но уже к последнему его отрезку. Исследователи полагают, что племена, проживавшие на территории современного Китая, а также Таиланда, Бирмы, Тибета, Северного Вьетнама общались на языках сино-тибетской семьи. Однако лишь часть этих языков, которые были в основном распространены в бассейнах Янцзы, Хуанхэ и южнее, составили основу более позднего китайского языка.

Предполагается, что приблизительно в V тысячелетии до н. э. в бассейне Хуанхэ мог существовать как автономная единица отдаленный предок настоящего китайского языка. Тем не менее общего названия — ханъ-жэнь, как сегодня именуют себя китайцы, тогда не было, а появилось оно в период поздней древности. К этому же периоду причисляется и теперешнее наименование китайской письменности, так называемое хапьцзъь (ханьское письмо).

Стоит отметить, что ни один из населяющих народов Китая никогда не именовал свою страну Китаем, а себя — китайцами. Эти названия приняты у нас и происхождение их от тюркского этнонима кидань (Китай) — народа, который в средние века образовал мощную империю на территории Монголии, Маньчжурии и некоторой части Северо-Западного Китая.

Самоназвание же народа, который создал на территории Китая вместе с другими народами Восточной Азии огромную мировую цивилизацию, сохранившую преемственность на протяжении многих веков и продолжающую развиваться сегодня,— “ханьжэиь”, или “ханьцы” — произошло от названия дальневосточной империи периода поздней древности — Хань (202 г. до п. э.). Впрочем, засвидетельствовано это все в памятниках было значительно позже. Предшественница империи Хань — империя Цинь (221—206 гг. до п. э.) тоже не осталась забытой в мировой истории. Ее имя связано с европейскими названиями Китая во времена античности — латинское Sinae, французское Chine, английское China.

Государственные формирования, которые возникали в границах Китая, практически до династии Цинь, которая осуществила объединение страны, не являлись результатом исторического развития одних только ханьцев. Территория Китая начиная с эпохи каменного века была населена множеством других этнических общностей. Предполагается, что совместно с разными племенами носителями сино-тибетских языков были носители языков тунгусо-маньчжурской семьи, авртронезипской семьи и так далее.

Им удалось создать собственные самобытные культуры. Да и экологические особенности способствовали образованию на этих площадях целого комплекса устойчивых этнокультурных ареалов, которые по своей масштабности соответствовали целой стране. Только деление этих культур сформировало на этапе веков тот поразительный культурно-исторический феномен, который сейчас называют китайской цивилизацией.

Перед тем как возникло название “ханьцы”, протокитайцы давали себе разные названия, среди которых больше всего известен нам этнический термин — этноним хуа, как один из самых ранних. Если судить по древним надписям конца II тысячелетия до н. э., а также другими ранними названиями населения бассейна Хуанхэ, которая является колыбелью древнекитайской цивилизации, то были шан и чжоу. Поэтому хуа, шан и чжоу с известными оговорками можно считать наиболее древними из известных нам этнонимов носителей бронзовой культуры в Северном Китае.

Следует отметить, что территория проживания хуа и остальных дальних предков современных китайцев вначале занимала только небольшую часть сегодняшней Китайской Народной Республики. Поэтому, когда мы рассматриваем древнюю историю Китая, то вернее будет говорить не о “древнем Китае” в целом, а об “Иньском Китае”, который ограничен территорией средней части бассейна Хуанхэ, или “Чжоуском Китае”, который занимал значительную площадь бассейна Хуанхэ и северную часть бассейна Янцзы. И только “Цинь-Ханьский Китай” был своего рода древней “вселенской” империей, охватившей весь собственно Китай. Тем не менее, не одни лишь ханьцы в те времена занимали его территорию. Взаимодействие между разными этносами и различными общественными укладами продолжалось на протяжении всех периодов истории “древнего Китая”.

Очевидно принципиальное единство в социально-экономическом и политическом плане империй Цинь и Хань . Главная роль ханьской народности в этой великой древневосточной деспотии решительно определяется с конца III в. до и. э.

Древнее общество на территории Китая представляет собой самостоятельный замкнутый социальный и политический комплекс с особыми, присущими древним обществам закономерностями и узловыми вехами развития. Вместе с тем древнекитайское общество является одним из важнейших звеньев в мировой оценке цивилизаций древности.

Однако есть понятия, привычные для позднейших времен и современности, которые для этого общества либо вовсе не приемлемы, либо обладают применительно к нему иным смыслом. Так, в древнем миро Китая люди, как правило, не знали «национальной», языковой или расовой розни. Важнейшая антагонистическая общественная грань пролегала между свободными и несвободными.

Понятие “рабство” было и синонимом “варварства”, “бескультурья”, в противоположность “культурности” истинно благородных “господ” (цзюпъ-цзы). И наоборот, люди некитайской культуры именно поэтому третировались (а не но национальному или расовому признаку) как низшие, «варвары», Показательно, что термин “ханьжэнь” как символ осознания этнического единства китайской народности появляется лишь в конце древности. Прежде всего, осознавалось приобщение к миру сначала Чжоуского объединения, а потом Цинь-Ханьской империи, соседних с нею стран, племен и пародов. Это выражалось в добровольном или вынужденном принятии ими, сначала хотя бы номинально, официальной идеологии и культуры этой империи (в конце древности — ортодоксального восточно-ханьского конфуцианства), что, естественно, предполагало социально-культурную ассимиляцию прежде всего аристократии с включением в состав правящего класса империи. Общественные низы недавних «варваров» органически смыкались при этом с “хаиьжэнь”, угнетенными массами коренного населения империи, о чем свидетельствует, например, мощный взрыв восстания “Желтых повязок”, охватившего все области Позднеханьской империи, как в центре, так и на периферии.

Как шанцы и чжоусцы в бассейне реки Хуанхэ, так и многих другие этносы, обитавшие с эпохи каменного века на огромной территории — от Тибета до Восточно-Китайского моря и от пустыни Гоби и степей Монголии до берегов Тихого океана, по своему физическому типу и этническому облику почти не отличались от современных китайцев и других народов КНР. Все основные антропологические тины, существующие сейчас на территории Китая и сопредельных стран, сложились уже в неолите.

Антропологическая и культурная преемственность в эпоху древности наблюдается в пределах всей Юго-Восточной Азии, Несомненна этнокультурная общность древнего населения Южного Китая (в том числе всего бассейна реки Янцзы почти вплоть до реки Хуанхэ) и Юго-Восточной Азии, как несомненно и то, что древние племена Северо-Восточного Китая, Маньчжурии и Кореи составляли на заре человеческой истории общую историко-этнографическую область — особый культурный мир Ся. Культура населения бассейна Хуанхэ входила в эту область, хотя ее постели проявили себя на арене истории, возможно, несколько позже.

Если вести речь о древнем Китае, надо иметь в виду всю территорию, на которой в эпоху древности происходили отмеченные выше процессы. Восточные нагория Тибета, к югу от Мапьчжурии и Кореи, к северу от земель горных районов, отделявших Китай от Индокитая — в древности этот Китай этнически разделялся па две части — северную, тяготевшую к бассейну Хуанхэ, и южную — от долины Янцзы до берегов Южно-Китайского моря.

По взгляду сторoнников полицентрической гипотезы антропогенеза, территория Китая входила в область возникновения Homo sapiens sapiens, участвуя в процессе формирования восточной ветви человечества. Китай — одна из прародин земледелия и скотоводства. Здесь определяются два самостоятельных очага зарождения растениеводства — зерновых культур проса и чумизы в Северном Китае и рисоводческого и огородно-садоводческого земледелия в Южном Китае, связанного с древнейшим мировым очагом земледелия в Юго-Восточной Азии, восходящим, возможно, к IX—VII тысячелетиям до и, э, (находки в Пещере Духов в Таиланде).

И в Северном, и в Южном Китае существовали различные местные культуры, обладавшие собственной историей. Тому способствовал характeр ландшафта, обусловливающий известную изоляцию целых историко-географических областей, хотя и относительную, ибо контакты и взаимные влияния не только в пределах Северного и Южного Китая, по и между этими основными контрастными зонами со врeмен глубокой древности были весьма ощутимыми. Это было тем более возможно, что экологические условия севера и юга страны до середины I тысячелетия до н. э. были несравненно менее различными, чем сейчас.

По результатам археологических раскопок, в это далекое время в бассейне Хуанхэ обитали животные жаркого пояса: слoны, носороги, буйволы, тигры, антилoпы, леопарды, тапиры, бамбуковая крыса, относящиеся к тропической и субтропической фауне. Местность была покрыта широколиственными лесами, бамбуковыми зарослями, болотами и озерами и отличалась жарким и влажным климатом. Средняя годовая температура была на 2° (по Цельсию) выше, чем сейчас.

Таким образом, бассейн Хуанхэ в те далекие времена был более сходен с южными районами. Это облегчало возникновение более отдаленных и оживленных контактов между севером и югом, чем в ранние эпохи каменного века. Следует иметь в виду наличиe месторождений олова в Южном Китае и Юго-Восточной Азии и обнаруженный в Таиланде древнейший очаг выплавки меди и бронзы, существовавший не менее чем за 3000 лет до п. э. В условиях влажных тропиков открытие бронзы не привело к столь значительному общественному прогрессу, как в Передней Азии. Но возможно, этот факт помогает объяснить «внезапность» появления развитого бронзолитейного производства у обитателей Великой Китайскoй равнины, заложивших основу древнекитайской цивилизации. II тысячелетие до п. э. вошло в историю Китая как эпоха распространения локальных протогородских поселепий («городских культур») в долинах среднего и нижнего течения р. Хуанхэ.

Великие аллювиальные долины Северного Китая с их речными наносными почвами (охватывающие современные провинции Хэнаиь, Хэбэй, запад Шаньдуна и север Аньхоя до долины реки Хуай), а также лёссовые плато, возникшие, вероятно, в результате долговременного оседания частиц тонкого песка с разъедаемых ветровой эрозией нагорий Центральной Азии и занимающие районы Шэньси (т. е. долины р. Вэй, р. Цзин, верхпего течения р. Хапь) и Шапьси (т. е. долину р. Фэнь), были исключительно благоприятпы для земледелия.

Муссоппые ветры приносили сюда достаточное количество осадков, так что ирригация не была непременным условием земледелия, каким она стала в этом ареале тысячелетием позже. Однако равнина вдали от рек была обвод-иена недостаточно. В низинах же, орошаемых Хуанхэ, русло реки подвергалось резким изменениям, затопляя огромные пространства. Показательно, что в древнейших архаических надписях конца II тысячелетия до и. э. из Апьяна знак «потоки воды» (наводнение) означал и общее понятие «беды», «бедствия». Тайфунные ветры, дующие с океана, тоже вызывали частые наводнения. К тому же дремучие леса при переложном характере земледелия неолитических племен требовали постоянных корчевок.

Осадки выпадали здесь нерегулярно: чрезмерные ливни сменялись засухами. Ненадежность погоды была постоянным фактором. Все это объясняет, почему развитие земледелия, восходящее в Северном Китае к концу V — началу IV тысячелетия до н. э., если не раньше,— притом что неглубокие, легкие почвы могли быть использованы под земледелие с помощью примитивной палки-копалки,— лишь во второй половине II и в I тысячелетии до н. э. привело к созданию прибавочного продукта и возникновению классового общества и государства.

Южный Китай — от долин великой реки Янцзы до берегов Южно-Китайского моря — покрыт субтропическими и тропическими вечнозелеными лесами. Он относится к экваториальному поясу, где природные условия со времен глубокой древности, но очень отличались от современных.
Археологические находки свидетельствуют о непрерывной деятельности человека па территории Южного Китая на всем протяжении каменного века. С VI—IV тысячелетий до п. э. здесь проявляются самобытные неолитические культуры. Благодаря хозяйственно-культурной деятельности племен Юго-Восточцой Азии эта историко-этнографическая область стала родиной многих культурных растений и домашних животных.

Однако, несмотря на наличие здесь древнейших очагов примитивного земледелия и обработки металлов, пересеченность рельефа, нездоровый климат, непроходимые тропические заросли и фауна джунглей крайне затрудняли межэтнические контакты, препятствовали дальнейшему освоению человеком этих территорий, тормозили общественное развитие. Поэтому эпоха цивилизации в целом наступила здесь позже, чем на севере Китая. Уточнить время возникновения цивилизации в Юго-Восточной Азии не позволяет пока ее недостаточная археологическая изученность. Есть данные о наличии здесь раннебронзовой культуры уже в IV—III тысячелетиях до н. э.

В IV—III тысячелетиях до н. э, в Северном Китае складывается ряд неолитических комплексов, наиболее изученным из которых является яншаоский — с основным ареалом распространения в районе бассейна р, Вэй и среднего течения Хуанхэ, простирающийся на юг в бассейн р. Ханьшуй до долины Янцзы. Характеризуемая расписной керамикой, полуоседлым неполивным подсечным земледелием (основная культура — просо) и одомашниванием целого ряда животных (свиньи, козы, овцы, собаки, кур и крупного рогатого скота), культура Яншао типологически относится к развитому неолиту.

Завершает каменный век в бассейне Хуанхэ позднепеолитический и эиеолитический луншаньский комплекс, знаменитый своей серой и особенно тонкостенной чернолощеной керамикой6. Поэтому луншаньская культура называется также «культурой черной керамики». Этногенетически связанный с классическим Яншао среднего течения Хуанхэ, луншаньский комплекс простирается па восток и северо-восток до полуостровов Ляодуп и Шаньдун и на юг и юго-восток в бассейн р. Хуай. Этот комплекс более компактен, чем Яншао; он отличается крупными укрепленными поселениями, более оседлым палочно-мотыжным земледелием и безусловно большей, чем в Яншао, ролью скотоводства, с признаками отделения ремесла от земледелия и зачатками обработки металла. Для культуры Луншань характерны поселения, окруженные стенами из утрамбованной земли (до 6 м высотой и 10—14 м толщиной). В Шаньдуне сохранилась «городская» стена протяжением 450 м с севера на юг и 390 м с востока на запад.

Свидетельством формирования организованного культа и появления в лупшаньской родовой общине жречества как особой социальной категории являются использование жителями разработанной техники гадания на лопаточных костях коров, баранов и свиней.

Именно в этой точке намечается тот главный перелом, который завершился созданием в бассейне Хуайхэ комплексов укрепленных городских центров — очагов бронзовой индустрии с присущим им быстрым увеличением прибавочного продукта за счет выделения оседлого мотыжно-плужного земледелия.

О резком возрастании роли такой экономической деятельности, как война свидетельствовало сооружение больших укреплений вокруг поселений. Соответственно стала в особую категорию военная знать, стоявшая под руководством вождя – военачальника.