Человек в античной культуре

Эллинская традиция представляет нам феномен свободного гражданина, который является самостоятельным частным собственником и вместе с такими же экономически независимыми владельцами образует гражданское общество, подчиняя себе государственные институты. По Ю.Павленко, древний грек представлял социальные отношения как горизонтальные, т.е. взаимоотношения в принципе равноценных людей, а не как вертикальные, идущие с высоты власти в подчиненных ей людей.

Процесс великой колонизации греческими общинами Малой Азии и Балканского полуострова формировал эллинское общество как политический союз равноправных воинов; греческие полисы вели постоянные жестокие войны. Это подняло на уровень идеала человека действия. История человека рассматривалась как история подвигов, действий (миф о Геракле). Обычный человек был воином и общественным деятелем. Каждый гражданин не только имел право, но и должен был участвовать в решении государственных дел. По законам Солона, во время междоусобиц каждый должен был выбрать одну из враждующих сторон, иначе его лишали гражданских прав.

Эллин отдавал свои силы и жизнь государству не от осознания долга, а потому, что понимал себя деятельной персоной истории, которая реально влияла на окружение. Лишенное сомнений чувство единства личного и общего — вот основа полисного существования. Личная жизнь индивидуума растворялось в общественной, как семейное перемещалось в открытый глазам внутренний мир — атриум.

Героизм стал тем, что придавало смысл человеческому бытию. Эллин жил в мире тотального всевластия судьбы. Однако для него было важным преодолеть ее. Герой уничтожает в себе рабское, тогда как раб принимает это и изживается с этим. Герой и раб образуют полюса античного мира, в котором героическое стало высшим смыслом бытия, что требовало от человека приобретать божественного с помощью собственных человеческих ресурсов.

Смерть в бою считалась достойным окончанием жизни, особенно в сравнении со спокойной смертью в постели: смерть — удел общий для всех, геройство — только для избранных. Героизм требовал активности, действенности, конкретных поступков. Античная трагедия моделировала ситуацию столкновения героя и судьбы. В этой ситуации герой утверждал свой героизм, а судьба — свое всевластие. Тема воинов, героев стала главной в древнегреческой литературе, пример — «Илиада» и «Одиссея» Гомера; «Прикованный Прометей» и «Орестея» Эсхила.

Важным образом античной культуры стал образ стройного, обнаженного юноши, атлета («Дорифор» Поликлета, «Дискобол» Мирона). В нем передано сущностные черты совершенного человека, ее универсальные качества, воплощенj космическое устройство и гармония индивидуального существования по ту сторону несовершенства. Лицо имперсональное, внутренний мир содержит конкретные психологические черты: в этом прочитывалась и подчиненность судьбы, рока, и полисного мироощущения, которое уничтожало понимание личностного, не позволяло противопоставлять его целом. Скульптура предельно телесная.

Отображение духовной динамики возможно лишь настолько, насколько она может быть передано пластикой тела. Душа представляет себя через тело. Как телесная сила Эроса понимается любовь (Сапфо). Душевные страдания героев передаются с помощью их движений и действий (страдания Ахиллеса у Гомера).

Древнегреческая культура с преобладанием телесного над духовным, действия — над чувством дает представление о так называемой героической этике, которая признает право героя на поступок вне его моральной оценкой. Величие и трагизм действия является сущностным конфликтом и драмой Софокла «Эдип-царь». В позднеклассической и эллинистической культуре теряется гражданский пафос, но открывается эмоциональность человека, действие уступает место размышлению и чувством, появляется интерес к человеческому лицу («Познай себя» Сократа, книга Теофраста «Характеристики», трагедии Еврипида, комедии Аристофана, скульптура «Менада «Скопаса,» Гермес с Дионисом «Праксителя,» Лаокоон «, Пергамский алтарь, портретные работы Лисиппа).

Героическая концепция красоты классической эллинской традиции терпит крах. Для римской модели призванием человека было заниматься делами построения человеческого общества, которое осуществлялось, прежде всего, в построении государства. Римское государство веками былоцелью и смыслом существования граждан. Свой героизм гражданин сделал средством служения государству.

Героизм приобрел черты гражданственности. Жестокий и властный Кориолан (его история стала основой шекспировской трагедии), несправедливо изгнан римским народом, в своей героически оправданной мести отступает перед просьбами матери спасти родной город. Он не в состоянии переступить через римскую идею и готов погибнуть, поскольку права личности для него менее ценными, чем государственные. Римская идея сильнее даже за преступление убийства, потому Гораций становится героем, когда убивает свою сестру, которая оплакивала своего жениха Куриация, врага Рима.

В Риме государство во всем пренебрегала правами личности, началось отчуждение, отделение индивида. Формула Сенеки «отвоюет себя для самого себя» была следствием утраты единства гражданина и сообщества, манифестом поиска новых ориентиров. Поэт Гораций своим «Создал я памятник …» утвердил самость человека. Возник жанр автобиографии («О своей жизни»). Выступили ценности частной жизни человека с его приверженностью к дому, профессии. Философия осмыслила возможность различных поведенческих моделей: стоицизм, эпикуреизм. Тема неверной судьбы, неустойчивости и изменчивости жизни человека стала ведущей в римской литературной традиции («Золотой осел» Апулея, «Метаморфозы» Овидия).

Сформировалась портретная традиция. Зарождение портрета связано с древним заупокойным культом предков, который предусматривал снятие маски с умершего. Стиль римского портрета эволюционировал в соответствии с изменением морали и идеалов. Идеалом республиканского строя была мудрый и волевой человек-гражданин, проникнутый духом республиканских форумов («Римлянин», «Брут», статуи тогатус, т.е. одетых в тогу). В портретах императорского Рима утверждали героя, исполненного необычайной энергии, эгоцентризма, властолюбия, порожденные борьбой за власть (портреты Каракаллы, Нерона). Тревога и созерцательность появились в портретах кризисной эпохи (портрет Марка Аврелия, «Сириянка»), которые открывали горизонты новой системы культурных ценностей.